«Ссудный день»,
или Сказка о царе Салтане, векселях и хитроумных купцах
21.06.2006
 

Тишь да гладь, да Божья благодать

В тридевятом царстве, тридесятом государстве жил был царь Салтан.

Честный был царь, добросовестный и справедливый. Обещания свои исполнял и подданных своих не обижал понапрасну.

И государство свое тридесятое хотел он сделать крепким и процветающим, чтобы все люди в нем были сытые, довольные, не нищенствовали, не разбойничали, не мошенничали и не воровали ничего друг у друга.

Не все, конечно, удавалось, но зато можно сказать, что государство его было почти что демократическим и правовым, ибо было в оном государстве все, что присуще такому государству: и Государственная Дума, и министры, и судьи, и народ и необъятныя просторы. И законы тоже были - превеликое множество -, и казна была, и сам он - царь-батюшка Салтан - тоже был и здравствовал, слава Богу.

Так и жили в тредевятом государстве люди - на работу ходили, законы соблюдали, газетки всякие почитывали, царя-батюшку слушали. Случалось, что и товаром всяким приторговывали, а ежели спор какой выходил, то они кулаками-то зазря не махали, а тотчас обращались к судьям. Те спор их по закону и разрешали, как велело им их внутреннее судейское убеждение и гражданская совесть.

Одним словом: царство как царство, особо не хуже других. Все честь по чести и все под присмотром. Но ведь за всем-то не углядишь….

Купцы-хитрецы

Как-то раз приехали в тридевятое царство заморские купцы-хитрецы. Привезли всякого интересного товару видимо-невидимо. Направились прямиком к царю Салтану - предлагают товар купить. Глянул царь на товары, и прямо глаза у него разбежались! Все ему купить сразу захотелось.

Однако, денег лишних, как обычно, в казне не было, да и совесть царская не позволяла ему лишнего из казны тратить.

В таких условиях ему бы следовало отказаться от покупок, коль денег-то нету, не искушать судьбу! Но купцы-хитрецы не унимались. Нахваливали свои товары и все уговаривали Салтана купить их, да хоть бы даже в рассрочку. Подождем, говорят, с платежом, но только нам твердыя гарантии нужны. Одного царского слова не достаточно будет. Вот коли ты, Ваше Величество, нам векселек от себя на бумаге выправишь, то мы бы с такой бумагой за пазухой готовы хоть год, хоть два, хоть целых пять лет кряду ждать. А ежели еще и проценты на нем сносныя напишешь, то за оный вексель хоть душу отдадим, говорят, потому что вексель царя Салтана - это для нас все одно что вексель самого тредевятого царства, не хуже золота.

Уговорили купцы царя Салтана. Сторговали они царю свой товар по сходной цене и ударили по рукам. Довольные своей торговлею купцы отдали царю свои товары, а Салтан с радостью выписал им собственный простой вексель (а может и не один - история умалчивает), коим обещался безусловно заплатить против оного всю сумму сходной цены за товары, да еще и проценты из расчета чуток поболе тех, что обычно банкиры дают. И срок платежа по векселю положен был аж целых три года, три месяца и три дня с даты составления!

Сунули купцы сей вексель к себе за пазуху, откланялись и растворились на необъятных просторах тридевятого царства, пообещав однако, напоследок еще вернуться (за деньгами, вестимо).

Честный банкир

Велико тридевятое царство, ни конца ему, ни края. Так велико, что на одном конце не ведают, что на другом творится.

Так вот, в стороне от столицы, где восседал царь Салтан, жил был один банкир в своем банке. Жил он не богато, но честно. Брал деньги у одних граждан без процентов и сдавал в рост другим - под проценты. При этом, когда брал, то свои обязательства ничем кроме честного слова не обеспечивал (ну разве что 10% откладывал про черный день). Но это не беда, ибо когда он денежки в рост отдавал, то с заемщиков завсегда залог требовал. И ежели случалось что, и заемщик денежку не возвращал, то он тут же заложенныя вещи продавал и, глядишь - в убытке не оставался, и себе и своим кредиторам. Тем и жил, и слыл уважаемым и надежным банкиром, которому деньги вполне доверить было можно.

Но вот однажды явились к нему заморские купцы и просят ссудить им денег. Говорят - оборотный капитал требуется, чтоб новых товаров за морем закупить и торговать оными пуще прежнего в тридевятом царстве на благо его экономического роста, так сказать .

Отчего ж хорошим людям денег в рост не дать - подумал банкир - и, как обычно, вежливо испросил их насчет залога. Ведь сумму - то не малую требуют, запросто разориться можно, ежели, не приведи Бог, что!

Купцы не медля залог банкиру показали, и не что-нибудь, а вексель самого Царя Салтана из за пазухи вынули! Причем по-настоящему царскою рукою подписанный. У банкира аж дух захватило при виде такого красивого тугамента. Весь в вензелях, да в кренделях, так что не подделаешь! Это не просто тебе вещица какая - думал банкир. Не там тряпье тебе всякое, зерно или сено или грузди соленые в бочках, с продажей которых еще намаешься. Это вексель самого царя-батюшки - все одно, что чистое золото. Завсегда и продать можно, а ежели что, то срока платежа дождаться и свои деньги наличнымя прямо от царя получить. Надежа-государь слово свое держит крепко, а уж коли письменная грамота, то уж и подавно. К тому же и повод ко двору поехать будет. Хороший залог - слов нет. Но все же береженого Бог бережет - подумал банкир - и взял три дня на раздумье. А сам тем временем срочно своего гонца тайно отправил в царскую канцелярию, чтоб тот скорее узнал: выдавал ли царь Салтан такие векселя вообще и не погашены ли они. Через два дня тайный гонец вернулся с известием, что и впрямь такие векселя намедни царь выдал оным купцам, за что товаров от них получил сполна, чем весьма доволен остался. Так что все честь по чести и по закону - перед ним настоящий вексель и в руках у хороших людей.

Уговорили купцы банкира на то чтобы денег им ссудить, и ударили они по рукам. Договорились о сходных процентах. И выдал банкир купцам ссуду под залог векселя царя Салтана в размере немногим менее всей вексельной суммы, благо проценты по векселю были чуток поболе тех, что купцы согласились за кредит платить. И срок кредитному долгу они положили в три года и три месяца. И как раз тот срок истекал в момент наступления срока по векселю. Ежели что - думает банкир - при невозврате ссуды предъявлю вексель к платежу самому Салтану или продам оный, тем и верну себе всю сумму долга сполна.

На том и расстались. Банкир взял в залог вексель царя Салтана, запер его на три года в сундук кованый, а купцы взяли с собою кредитные деньги, откланялись и растворились на необъятных просторах тридевятого царства (или даже за его пределами). И обо всем этом банкир никому ни слова не сказал. Ни царю Салтану, никому! Ведь купеческая тайна - святое дело.

Суд да дело

Без малого три года прошло с того дня, как Салтан вексель выдал. И тут объявился в столице молодой человек. Образованный, по виду не разбойник и в кармане не бедствует. Должно быть: купец какой - думали горожане.

Но в один из присутственных дней явился оный человек к столичному судье и подает прошение. Прошу, говорит, судейскою милостию по закону восстановить утраченный мною вексель царя Салтана, а прежний вексель признать недействительным. Коли будет на восстановление прав по утраченному векселю судейская воля, то прошу, говорит, в адрес царя-батюшки Салтана выдать судейское решение с тем, чтобы новый вексель мне выписал. Чтоб все честь по чести было и по закону, ибо, говорит, потерял он этот вексель в столичной суете по обстоятельствам, кои вне воли и сознания его, горемычного, находились.

Ну, судья, известное дело, поначалу сказал, чтобы тот отправлялся поискать свой вексель в то самое место, где его потерял. Быть может, он там и по сей день лежит, тогда чего зазря в суде возбуждаться. Но проситель не унимался, челом о землю бил, как конь копытом, и божился, что всюду искал, но не нашел. Опасается, что кто-нибудь чужой этот вексель подхватил и у себя воровски держит с тем, чтобы апосля к платежу предъявить и деньги себе присвоить. Потому, говорит, скорее нужно царю Салтану судейское определение направить, чтобы тот никому другому по оному векселю не платил, пока суд да дело.

Одним словом, просит наш челобитник возбудить вызывное производство как по закону положено. Говорит при этом, что приобрел оный злополучный вексель на задворках тридевятого царства у каких-то купцов за большие деньжищи, о чем и договорчик у него имеетца обеими сторонами подписанный и свидетели этому на случай чего тоже есть.

Посмотрел судья на прошение, на договорчик и на самого просителя. Все как положено: прошение по форме, договорчик вроде тоже настоящий (а как его проверишь?, да и не обязательно его представление вовсе по закону-то) и проситель кажись тоже не разбойник (хотя кто его душу знает!). К тому же государственные законы дозволяют восстанавливать права по ордерным ценным бумагам, коим вексель и является.

Одним словом, не нашел судья оснований к тому, чтобы отказать заявителю в возбуждении вызывного производства, ибо таких оснований закон отчего-то не предусмотрел. А судья он ведь законы-то не сочиняет, он их лишь применить может.

Возбудилось вызывное производство. Бумажная круговерть началась. Первым делом судья вынес определение, коим запретил (предложил) царю Салтану не производить по векселю платежи пока суд да дело. Снарядил за казенный счет фельдъегеря к царю с копией такого определения. Извинившись, однако, при том, что беспокоит его царскую особу такими пустяками. Но закон есть закон, он ведь в демократическом- то царстве для всех писан, и для царя и для судьи и для простого смертного.

Помимо того, судья за счет горемычного просителя сделал объявление в местной столичной газете, где строго настрого наказал любому держателю царева векселя, об утрате которого заявлено было, в течение трех месяцев со дня опубликования подать в суд заявление о своих правах на этот документ. В объявлении сообщено было также, кто таков наш заявитель был.

Три месяца столичной жизни

Вот минуло три месяца с момента, когда судья в столичной газетенке объявление сделал. Но никто не отозвался на его приказание явиться в суд с заявлением о своих правах на утраченный вексель, и ни от кого не поступило таких заявлений.

Коль никто не отозвался, то судья рассмотрел дело о признании векселя царя Салтана недействительным и вынес по нему такое решение:

- удовлетворить просьбу горемычного заявителя, который хлопотал о восстановлении прав по утраченному цареву векселю;

- признать утраченный вексель недействительным;

- восстановить права заявителя по утраченной ценной бумаге.

Решение сие явилось по закону основанием для выдачи заявителю нового документа взамен признанного недействительным.

С оным решением и явился наш образованный, и по виду не разбойник, молодой человек ко двору царя Салтана. Предъявил судебную бумагу и просит царя выписать ему новый вексель взамен утраченного старого.

Царь был гражданин правопослушный, судейские решения привык уважать. Тотчас выписал новый вексель с прежним сроком платежа по векселю. И срок этот в аккурат наступал уже через три дня. Через три дня явился молодой человек к царю за платежом и царь Салтан отвалил ему деньжищ сполна по новому векселю, и этими деньжищами растворился молодой человек на необъятных просторах тридевятого царства (или даже за его пределами).

А про старый вексель царь Салтан и думать забыл, ведь судья объявил его недействительным. Правда, лишь на территории тридевятого царства.

Должок платежом красен, или вечер «ссудного дня»

Скоро сказка сказывается, но не скоро долги выплачиваются. В тот самый день, когда купцы заморские должны были банкиру должок возвратить, банкир нарядился в праздничные одежды, всех прогнал из помещения и стал ждать с самого утра. Шутка ли! Сегодня ему принесут должок возвращать, да еще и с процентами. В один день банкир разбогатеет так, как за три года не разбогател бы. Зазря что ли три года и три месяца отказывал он себе в праве пользования деньгами-то?

Вестимо придут - рассуждал про себя банкир - как же им не прийти, коль они такой ценный вексель у него оставили, и ежели не придут, то потеряют свой царский вексель - почти что золото! Кстати, векселек ихний в полном порядке - вот он, в целости и сохранности будет. И вензеля на ем ничуть за три кредитных года не потускнели, и сумма и подпись царская и печать никуда не испарились за это время (как порою бывает…).

Наступил вечер «ссудного дня», но никто не пришел к банкиру. Ни долга не принес, ни процентов. Так и ушел банкир спать, разуверившись в честном купеческом слове.

Но не шибко, между тем расстроился. Ведь в сундуке у него лежал в залоге вексель царя Салтана, по которому следовало к получению даже несколько больше, нежели купеческий долг. К тому же и срок платежа по нему еще вчера наступил, так что за платежом можно хоть щас идти и ничего не бояться.

Утро вечера мудренее - подумал банкир - подожду денек, другой, авось придут еще, Может в дороге задержались, может хворь какая приключилась, может еще чего. Авось обойдется!

То был «еще не вечер»

Прошли все разумные сроки, кои следовало выждать порядочному кредитору, ожидающему платежа, но никто не торопился возвращать банкиру его долг.

Делать нечего, стал наш банкир в дальний путь собираться - в столицу к царю Салтану, вексель к платежу предъявлять. Набрал с собою в дорогу всякой снеди, вексель царев в чемоданчик специальный положил, три мешка пустых под деньги взял и даже небольшой сувенирчик для царя-батюшки прихватил: маленькую золотую статуэточку. То ли богиня торговли, то ли еще какая богиня - он не помнил, весы у нее еще в руках были.

Прибыл наш банкир в столицу и в тот же день прямиком к царю за платежом. Но ко двору его чего-то сразу не пустили, велели в гостиной подождать. А вексель царевы придворные канцеляры забрали, дабы на него царь-батюшка взглянуть мог.

Уж час обеденный миновал, но никто к нашему банкиру все с деньгами не идет и не идет. Уж наш банкир всю еду съел от ожидания, беспокоиться начал: уж не беда ли какая? Ежели уж сам царь Салтан по векселю не заплатит, то какая же вера в наше тридесятое государство быть может? Да и что тогда делать-то? Что людям сказать от которых деньги брал?

Нет, не мог банкир даже представить себе такого поворота, чтобы уйти от царя Салтана не солоно хлебавши.

Но вот отворились двери в царские чертоги, но оттудова не царь, а стражники его выскочили, банкиру руки заломили, тумаков надавали, связали и в полицеский приказ тотчас увезли, так, что что банкир даже и опомниться не успел.

Смятение настало в голове его. Все, на чем мир стоял для него, все рухнуло в тар-тарары - честность, надежность, вера в справедливость, верность слову и вера в царя-батюшку, в его непогрешимость и многое другое - все смешалось и в миг превратилось в пыль.

Когда он очухался маленько и стал осознавать, что у него теперь нету не только денег, но и векселя, стал думать что ему теперь делать. Завопил громким голосом, запросил скорее к себе стряпчего и стал кулаками в дверь темницы молотить, чтобы явился к нему тотчас полицейский чиновник и официально сказывал какая вина на нем лежит. А ежели не хотят говорить, то пусть тотчас его выпускают и еще пусть извинятся немедля.

Прибыл стряпчий, с собою целую ватагу газетчиков привел, начался шум, гам, дознаватели всех мастей и рангов забегали, полицейские чиновники засуетились. Наконец объявили банкиру, что схватили его, скорее всего по ошибке, так как заподозрили его в воровстве, потому что требовал он от царя оплаты по недействительному векселю, относительно которого судейское решение имеется о том, чтобы признать недействительным. И что взамен этого векселя был новый выдан и ужо оплачен царем сполна. Так что ему, банкиру, денег не полагаетца, потому что царь-батюшка никому по одному и тому же векселю два раза платить не собирается.

В общем, в уголовный суд отдавать банкира не стали, пожалели и слава Богу, выпустили. Судейское решение о недействительности векселя банкиру для порядку все же показали, однако вексель отчего-то не возвратили. Перепуганный банкир рад был радехонек, что хоть живой остался, так что отобранный вексель возвернуть и не потребовал. Да и к чему он ему теперь? Разве что для регрессного иска, так сроки на протест упущены из-за всех полицейских проволочек. А ежели и не были упущены, то как же можно опротестовать вексель, который судом признан недействительным - недоумевал банкир, нежели такое возможно? Да и что уважаемые нотариусы сказали бы?

Еще в полицейском приказе дали банкиру почитать книгу с законами, где сказывалось: «Держатель ценной бумаги, не заявивший по каким-либо причинам своевременно о своих правах на оную, после вступления в законную силу решения суда о признании бумаги недействительной и о восстановлении прав по ней, может предъявить к лицу, за которым признано право на получение новой бумаги взамен утраченной, иск о неосновательном приобретении или сбережении имущества». Так что от царя-батюшки ему ничего не полагается, а ежели хочет денег, то пусть разыщет того молодого интересного, которому намедни новый вексель был даден и оплачен, и от него по суду ищет, доказав к тому же, что тот деньги сполна получил .

Вот теперь «вечер»

И остался наш банкир наедине со своими мыслями. Склонил буйну голову и стал горькую думу думать.

Где же он теперь того прощелыгу сыщет, который все его деньги по новому векселю обманным путем получил? Ведь он залетный какой-то был. Никто его не знал и в столице за все время в первый раз и видели, а после получения денег и вовсе след его простыл. Да и денег теперь у него вон сколько - куда хошь с ними закопаться можно. И купцов заморских тоже сыскать невозможно. Хотя ежели сыскать, то от них тоже можно было бы по суду потребовать возвращения долга, ибо залог ихний «липою» впоследствии оказался.

Эх, коли сыскать их всех - негодовал банкир - немедля на кол, ежели сговор вскроется! Но где ж их сыщещь-то? Да и был ли сговор? Напраслину тоже не хотелось бы наводить, Бог не простит. Ведь молодого тоже могли облапошить те же купцы-хитрецы, подсунув подложный вексель, а потом выкрали его тайно, чтоб себя под каторгу не подставлять. А молодой не опытным оказался, возьми да и заяви о восстановлении прав по бумаге. А может и наоборот дело было : молодой все придумал, разузнал про вексель-то, воспользовался тем что вексель на три года в залоге у банкира лежит, и пока банкир ни сном ни ухом, возбудил вызывное производство, получил деньжищи и был таков. А купцы просто запамятовали кредит возвращать. Так что тут одному Богу известно, что на самом деле было.

Но одна мысль не давала банкиру покоя. Почему такое стало возможным, чтобы жалобу воровскую о восстановлении прав по утраченным ценным бумагам, судья рассмотреть осмелился до наступления срока платежа по векселю? Почему не потребовал он от молодого заявителя твердейших доказательств тому, что вексель был приобретен им по закону и приобретен по настоящему договору? Почему не допросил судья тех свидетелей, кои видели, как настоящий договор заключался? И почему никто не сказал банкиру о том, что вызывное производство затеяно? Ни судья, ни царь-Салтан, ни его министры? Вместо публичного оповещения на все царство, лишь в столичной газетенке маленькая заметочка была.

Но как же он, честный банкир может оную заметочку там у себя видеть, коли столичныя газеты до него вовсе не доходят? Ведь не обязан же он, в самом деле, все столичные (или вообще местные) газеты не только выписывать, но и читать ежедневно?

Как такое могло получиться, в нашем тридевятом царстве-правовом государстве, что остался честный банкир без гроша в кармане, не нарушив при этом ни одной буквы закона и предприняв все меры к обеспечению возврата кредита? Почему товары были один раз отданы, а денег два раза получено. Причем один раз за его, банкиров, счет! А царь Салтан не в убытке - он товаров под вексель получил.

Осталась у нашего банкира в кармане одна лишь золотая статуэточка - богиня с весами - бесполезная, как оказалось, вещица. Не довелось ее на радостях встречи царю Салтану в качестве сувенира вручить.

Мораль сей сказки

Необходимо срочное (немедленное!) внесение изменений в положения главы 34 ГПК РФ о вызывном производстве, ибо эти нормы оказались не пригодны к случаям, когда мы имеем дело с векселем - документарной ордерной частной ценной бумагой, права на которую не фиксируются ни в каких реестрах в регистрирующей системе.

Первое: необходимо ограничить право на инициацию вызывного производства до наступления срока исполнения по ценной бумаге. Несуществующее право не подлежит восстановлению, иначе этот процесс превращается в «восстановление» утраченной вещи.

Второе: владелец восстановленной ценной бумаги не может распорядиться ею иначе как путем осуществления права из нее. Отчуждение невозможно.

Третье: об инициации вызывного производства сведения должны сообщаться государственным органом (судом или иным уполномоченным госорганом) через средства массовой информации, специально определенные законом для этой цели.

Четвертое: заявитель обязан привести суду доказательства законного приобретения бумаги, восстановления которой он ищет в суде. Суд вправе проверить достоверность представленных сведений и при наличии сомнений вправе отказать в удовлетворении заявления, вынося соответствующее определение;

Пятое: при восстановлении прав по векселям, это восстановление должно предусматривать восстановление всех передаточных надписей, чтобы восстановить права на регрессный иск, в противном случае происходит восстановление только части прав из бумаги. Обязательства второстепенных должников утрачиваются.

Для инициации соответствующих изменений в закон требуется обсуждение и поддержка профессионального (банковского) сообщества.

Сказочник Ф.Гудков

ВАМ СКАЗКА ПОНРАВИЛАСЬ?


Ваше мнение об этом документе?

 
Вернуться в раздел «БОРЬБА С ПОДДЕЛКАМИ И МОШЕННИЧЕСТВОМ НА ВЕКСЕЛЬНОМ РЫНКЕ: ДОКУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ, ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ» >>
 
Версия для печати
РЕКЛАМА
ИНФОРМАЦИЯ
Rambler's Top100