О проблемах публичной достоверности векселя
Статья Советника АУВЕР Ф.А. Гудкова в «РЦБ» №5 за 2006 год
(полный вариант)
06.04.2006
 

Абстрактный характер вексельного обязательства

Для ценных бумаг характерно то, что ценная бумага сама является основанием возникновения удостоверенного ею обязательства. Согласно положениям ст. 147 ГК РФ отказ от исполнения обязательства по ценной бумаге со ссылкой на отсутствие оснований этого обязательства или на его недействительность не допускается. Однако, в применении к векселям смысл данного запрета состоит вовсе не в том, что данные обстоятельства (отсутствие оснований этого обязательства или на его недействительность) вообще не должны приниматься во внимание при рассмотрении спора о взыскании вексельного долга. Положением ст. 147 ГК РФ, прежде всего, закрепляется презумпция действительности прав из ценной бумаги. Это качество выражается, прежде всего, в процессуальных моментах рассмотрения вексельного спора. Так, если кредитор в общегражданском обязательстве для обоснования своих исковых требований к должнику должен доказать наличие оснований своих требований, то в вексельном обязательстве требования кредитора предполагаются действительными, покуда он располагает векселем, подписанным должником. Л.А.Новоселова отмечает, что абстрактный характер векселя в отношениях между лицами, связанными хозяйственной (основной) сделкой, проявляется в переложении бремени доказывания. В отличии от обычной ситуации, кредитор по векселю не должен представлять доказательств наличия основания обязательства1. Этой же позиции сегодня придерживаются суды при рассмотрении вексельных споров2. Это качество вексельного обязательства специалисты называли еще процессуальной абстрактностью3.

Нужно отметить, что процессуальная абстрактность проявляется для векселя всегда, вне зависимости от того, совпадает ли субъектный состав вексельного обязательства и субъектный состав первоначальной юридической причины, породившей сам вексель.

Упомянутое положение ст. 147 ГК РФ, которое применяется и к векселю, создает основу для четкого разграничения обязательств, удостоверенных ценной бумагой, и иных правоотношений, которыми могут быть связаны участники вексельного обязательства. При этом среди вневексельных отношений, которыми связаны векселеучастники, можно выделить те, которые образуют юридическую причину выдачи (или передачи) векселя, и те, которые собственно с этой причиной никак не связаны. По поводу последних совершенно очевидно, что они не могут обуславливать действительности вексельного обязательства (хотя, могут создавать основу вексельных возражений как любые личные отношения). По поводу первых существует специальная норма закона, отграничивающая их материально-правовую связь с вексельным обязательством. Так, согласно положениям статьи 16 Приложения № 1 к Женевской конвенции № 358, вопрос, касающийся отношений, составляющих основание выдачи документа, остается за пределами Единообразного вексельного Закона. Это фактически означает, что вопросы о действительности оснований выдачи векселя не рассматриваются в рамках вексельного закона, а следовательно, и действительность вексельного обязательства не ставится в зависимость от действительности сделок, в силу которых был выдан вексель. Во взаимосвязи положениями ст. 147 ГК РФ указанные правовые нормы придают вексельному обязательству свойство так называемой материальной абстрактности.

В теории под материальной абстрактностью обязательства понимается невозможность заявления против требований об исполнении такого обязательства возражений, вытекающих из оснований (causa) возникновения этого обязательства4. Однако, вексельное обязательство имеет некоторые особенности в природе материальной абстрактности.

Теоретически, вексель может быть выдан (или точнее: может появиться на руках у первого держателя) без надлежащих юридических оснований (т.е. в отсутствие легальных юридических причин его выдачи). О том, какие именно отношения устанавливались между векселедателем и первым приобретателем векселя, мы или ничего не знаем или можем только догадываться. Не исключается также, что после выдачи векселя стороны расторгли основную (базовую) сделку или она была признана недействительной судом. Даже будучи доказанным, само по себе это обстоятельство не отменяет действительности векселя (вексельного обязательства). Появляются лишь определенные основания к заявлению возражений против требований об оплате векселя. Общее правило о материальной абстрактности вексельного обязательства вовсе не означает отсутствие какой-либо причинной связи между вексельными обязательствами и сделками, которые лежали в основании выдачи, передачи, акцепта или погашения векселя, вообще. Но закреплять это через текст векселя невозможно под страхом утраты документом силы векселя.

Таким образом, видно, что материальная абстрактность вексельного обязательства, во-первых, имеет ярко выраженное формальное «подкрепление» (невозможность установления в векселе текстуальной связи между действительностью вексельного обязательства и действительностью сделки, лежавшей в основании выдачи векселя под страхом утраты силы векселя), и, во-вторых, не имеет тотального характера. Из материальной абстрактности имеются изъятия. Против требований об оплате векселя в некоторых случаях могут быть заявлены возражения, вытекающие из указанной причинной связи5. Так, например, ст. 16 и 17 Положения ограничивает действие общего правила о материальной абстрактности вексельного обязательства в случаях, когда приобретатель векселя действовал недобросовестно, неосторожно или сознательно в ущерб вексельному должнику. Помимо случаев недобросовестного, неосторожного приобретения векселя, или действий в ущерб вексельному должнику, материальная абстракция векселя не действует в отношениях между первым векселедержателем и векселедателем. Вексельный должник всегда может противопоставить требованиям вексельного кредитора возражения, вытекающие из личных отношений, существовавших между вексельным должником и вексельным кредитором, хотя бы даже последние и не имели причинно-следственной связи с принятием вексельным должником на себя вексельного обязательства. Данный вывод сегодня закрепляется в правоприменительной практике как позиция Верховного суда РФ и Высшего арбитражного суда РФ6.

Таким образом, абстрактный характер вексельного обязательства и отграничение вексельных и “вневексельных” отношений проявляется в процессуальном, материальном и в чисто формальном аспекте. Это выражается :

- прежде всего, в отсутствии необходимости для векселедержателя доказывать действительность принадлежащего ему права из векселя;

- в применимом к вексельному обязательству и к вневексельным отношениям материальном праве (нормы специального вексельного законодательства или общегражданские нормы);

- в невозможности заявления против требований из векселя возражений, основанных на вневексельных отношениях, если вексельные и вневексельные отношения развивались в разном субъектном составе и независимость действительности вексельного обязательства от наличия и действительности юридических причин, породивших вексель; За исключением специально оговоренных в вексельном законе случаев (ограничение материальной абстрактности);

- через недопустимость указания на эту связь в тексте самого векселя (формальная поддержка абстрактной природы вексельного обязательства под страхом утраты документом силы векселя).

Публичная достоверность банкнот

По всей видимости, сводить публичную достоверность обязательства только к его абстрактному характеру было бы неверно. Для наглядности проиллюстрируем это не примере денежных знаков (банкнот. Ведь банкноты воплощают в себе обязательства государства, которое выпустило их в обращение действиями национального банка, имеющего монополию на выпуск денег в обращение, и, соответственно, права их держателей. Истинные (подлинные) банкноты, выпущенные национальным банком, обязательны к приему во все виды платежей и не только в сфере публичных отношений (налоги, сборы и т.п.), но и в сфере частных отношений (оплата за товары, работы и т.д. между субъектами частного права). Эта обязательность обеспечивается возможностью государственного принуждения. Ложные (поддельные) банкноты такой возможностью не обеспечиваются.

При этом следует отметить, что признаки «платежности» банкнот, через которые потенциальный приобретатель убеждается в их истинности, предполагаются известными неопределенному кругу лиц, поскольку объявляются по установленной законом процедуре в нормативных актах национального банка. Держатель поддельной банкноты не может потребовать от государства принудить кого-либо принять поддельную банкноту в расчетах, ссылаясь лишь на то обстоятельство, что ему не было известно о признаках платежности (истинности). Если банкнота отвечает публично объявленным признакам подлинности, то вопрос о том, выпускал ли ее национальный банк и правомерно ли он это сделал, не поднимается вовсе! Иными словами: государство обеспечивает возможность принуждения в исполнении закрепленных банкнотой прав, опираясь только на тот факт, что банкнота соответствует объявленным публично признакам ее платежности. Причем в отношении прав, закрепляемых банкнотами, изъятий из процессуальной и материальной абстрактности не существует вовсе. Эти категории в банкнотах принимают некие «абсолютные» значения.

В этом и состоит, видимо, публичная достоверность банкноты. Истинность ее обязательства предполагается известной неопределенному кругу лиц и определяется по формальному (техническому) признаку безотносительно к основаниям появления банкноты в обращении. Эта презумпция об известности неопределенному кругу лиц сведений о платежности банкноты подкреплена законодательным обязыванием публиковать эти сведения от имени государства. Сведения об истинности удостоверений в банкноте исчерпывающим образом могут быть получены только из самой банкноты. Государство обеспечивает возможность принуждения при реализации удостоверенных банкнотой прав также по этому признаку.

Публичная достоверность векселя

Для векселя дело обстоит не так, как с банкнотами.

Во-первых, признаки платежности (или истинности) векселей, выпускаемых в обращение, не объявляются векселедателем неопределенному кругу лиц. Закон не содержит такого обязывания. В результате возникает вопрос о том, может ли держатель векселя требовать от государства принуждения вексельного должника к исполнению, ссылаясь лишь на то, что при приобретении векселя ему не могло быть известно о признаках истинности вексельного обязательства? И что в таком случае нужно считать признаками истинности, ведь закон не обязывает выдавать вексель на защищенном от подделки бланке и не объявляет недействительными или поддельными векселя, выпущенные не на бланках. Это значит что вексельный должник лишен возможности ссылаться в обоснование возражений на подделку признаков технической защиты бланка.

Во-вторых, в отличие от банкнот, вексель содержит такой реквизит как подпись векселедателя. И вообще, любое обязательство из векселя может иметь место лишь при наличии собственноручной подписи на векселе должника в этом обязательстве. Поэтому чтобы иметь возможность удостовериться в истинности вексельного долга, приобретатель должен быть осведомлен о том, как должна выглядеть подпись этого должника. Если он приобретает вексель в условиях, когда ему не известно (и не могло быть известно) как должна выглядеть истинная подпись вексельного должника, то, наверное, должен нести соответствующие риски. Тем более, что закон не обязывает вексельного должника оповещать неопределенный круг лиц том, как выглядит его подпись. Но должен ли держатель векселя нести эти риски, если обратится к вексельному должнику и спросит о признаках подлинности подписи последнего (представит ему вексель для подтверждения подписи)? В этой связи возникает вопрос: вправе ли должник в обоснование возражений против исполнения по векселю отказаться от своей подписи, заявив о ее подложности, если этот должник не только никого не уведомил о том, как она должна выглядеть, но и уклонился от подтверждения?

В-третьих, может ли вексельный должник отказаться от исполнения сославшись на отсутствие полномочий своего представителя, подписавшего вексель в условиях, когда приобретатель векселя не имел возможности получить сведения о наличии этих полномочий. Ведь вексельный должник по закону не обязан уведомить неопределенный круг лиц о наличии у того или иного лица (представителя) полномочий на подписание векселя. Нет обязываний и насчет того, чтобы уведомить об основаниях этих полномочий.

Неопределенный круг лиц не может знать: как должен выглядеть вексель того или иного лица, включая и внешний вид подписи. Не может неопределенный круг потенциальных приобретателей знать и о том, имел ли представитель того или иного лица полномочия на подписание векселя.

Сведения о признаках истинности вексельных обязательств, находящихся в обращении, не могут таким образом быть получены ни из самого векселя, ни от векселедателя (эмитента), ни от государства. Приобретатель векселя принимает на себя абсолютно все риски:

- риск того, что вексельный должник сошлется на подделку (несобственноручность) его подписи;

- риск того, что вексельный должник сошлется на отсутствие полномочий у подписанта.

Все это может произойти в условиях, когда у приобретателя векселя отсутствовала возможность удостовериться и в том, как должна выглядеть подпись вексельного должника, и в том, были ли у подписанта полномочия.

Полагаем, что в таких условиях говорить о публичной достоверности вексельного обязательства не приходится. Можно предположить лишь процессуальную и материальную абстрактность векселя, которая, не будучи подкрепленной в законе соответствующими обязываниями насчет доведения до неопределенного круга лиц признаков истинности векселя создает совершенно немыслимые проблемы для вексельных «должников», которые на самом деле не выдавали никаких векселей.

Указанное положение совершенно не стыкуется с представлениями о том, что ценная бумага сама является основанием удостоверенного ею обязательства.

Следует отметить, что указанный порок характерен для любых документарных ценных бумаг по законодательству РФ. Для бездокументарных ценных бумаг он отсутствует. Истинность удостоверения, воплощенного в бездокументарной бумаге, подтверждается государственной регистрацией факта эмиссии. Для документарных бумаг эта процедура отсутствует. Полагаем, что это является серьезнейшим пороком в институте документарных ценных бумаг в РФ, который нужно немедленно исправлять на законодательном уровне. Необходимо устанавливать механизмы (материальные и процессуальные), по которым признаки истинности обязательств, воплощенных в векселе, либо могли быть известными неопределенному кругу лиц, либо предполагались бы известными, либо удостоверялись бы от имени государства.

К чему приводит данный недостаток правового регулирования.

При неурегулированности в законодательстве данного момента может произойти примерно следующее.

Директор предприятия, будучи у «руля», подписывал векселя от имени своего предприятия. Но затем сменились акционеры и сменили директора. Если новый директор «замыслит» не платить по ранее выданным векселям, то сделает это под предлогом поддельности подписи прежнего директора на векселе, если та будет не совсем похожа на подпись его предшественника. Прежнему директору будет дано «указание», чтобы тот не высовывался (или спрятался). Предприятие - вексельный должник, в обоснование отказа от платежа заявит о том, что подпись их бывшего директора – другая и будет ходатайствовать о назначении экспертизы. При этом представит свободные образцы его почерка, например, на старых платежных поручениях. Суд назначит экспертизу, и эксперты скажут, что на векселе – это подпись другого человека. Экспертная оценка ляжет в основу судебного решения и суд вынесет решение, не испросив отношение самого подписанта к своему автографу (это также не предусмотрено законом в обязательном порядке). Не исключается, что подпись на векселе «получилась» неординарной, но, тем не менее, от этого она не перестала быть подлинной и собственноручной. Этот вопрос тем более актуален, если автограф на векселе имеет малую протяженность и небогатый набор характеристических признаков почерка. Просто так, не спросив «хозяина» подписи, суд не может сделать вывод о ее несобственноручности только ввиду того, что автограф не похож на те, которые ранее получались. К счастью, арбитражная практика придерживается такого подхода7. Но, к сожалению, так дело обстоит далеко не всегда.

Или другая ситуация: директор предприятия, будучи у «руля», никогда не подписывал векселя от имени своего предприятия. Но вот к оплате предъявили вексель, будто бы выданный от имени его предприятия и будто бы подписанный рукою директора (возможно поддельный). И предприятие и сам директор оказываются втянутыми в круговорот судопроизводства и разных почерковедческих экспертиз по вексельному иску, поскольку в таких условиях именно должник в обоснование своих возражений обязан будет доказывать факт подделки своей же подписи! Если злоумышленники создадут таких векселей очень много, то с их помощью можно буквально парализовать работу любого предприятия.

Неприятности могут быть и в том случае, если директор предприятия, подписавший векселя, превысил свои полномочия. Если истец грамотно построит свою позицию в вексельном иске, то будет утверждать, что ссылка на отсутствие полномочий подписи представителя, превысившего свои полномочия при подписании векселя, рассматривается как личное возражение против требований об оплате векселя по ст. 17 Положения о переводном и простом векселя - приобретение векселя сознательно в ущерб должнику. Если суд примет такую точку зрения, то для освобождения вексельного должника от вексельной ответственности последний принужден будет доказать, что об отсутствии полномочий при подписании векселя приобретателю векселя было известно или не могло быть не известно в момент приобретения векселя. Но в условиях, когда отсутствуют правовые механизмы оповещения об этих полномочиях или хотя бы презумпции такого оповещения, сделать это крайне сложно. Если же суд не согласится с такой позицией, то плохо придется векселедержателю. В таком случае любая организация, выдавшая вексель, впоследствии легко может отказаться от исполнения и уйти от ответственности, объявив об отсутствии полномочий у подписавшего бумагу представителя. Например, сославшись на то, что доверенность была отозвана и т.п., «доказав» тем самым отсутствие полномочий. На сегодня в правоприменительной практике превалирует именно второй подход (к сожалению).

Как исправить пробелы в законодательстве

Конечно, говорить о полном раскрытии перед неопределенным кругом лиц сведений о признаках платежности векселя нельзя, если в законе нет обязываний на выдачу векселей на защищенных бланках, выдаваемых государством (на публичных бланках).

Если вексель выдается на частном бланке, или вообще без использования защищенного бланка, то речь может идти только о публичном удостоверении истинности подписи и истинности полномочий на подписание.

Можно пойти по одному из двух путей.

Первый путь - создать в законе обязывания к удостоверению подписи и полномочий подписанта. Публичное удостоверение собственноручности подписи и свидетельствование полномочий на подписание векселя должно стать обязанностью вексельного должника и публичного. Сведения об этом факте (факте удостоверения) должны быть распространены от имени государства в специальном реестре, который должен быть доступен для ознакомления неопределенному кругу лиц. Невыполнение этой обязанности в установленном законом порядке должно приводить к тому, что документ не признается векселем, и иск из него не может быть заявлен по правилам вексельного законодательства. Возможным решением было бы законодательное закрепление обязывания к публичному (нотариальному) удостоверению подписи на векселе. При наличии такого удостоверения подписи на векселе вопрос о принадлежности подписи на векселе руке того или иного лица отпадает сам собою и может возникнуть лишь в случае непризнания факта публичного удостоверения. Например, при обнаружении неправомерных действий со стороны нотариуса, удостоверившего подпись. Но эти факты должны устанавливаться только судом. Если будет обнаружено, что подпись не была удостоверена нотариусом – документ не признается векселем. Вопрос о наличии полномочий подписанта решается через обязывание подачи соответствующих сведений об этих полномочиях в ЕГРЮЛ на момент выдачи векселя, которые обязан будет проверить нотариус при удостоверении подписи. Ссылка на отсутствие полномочий на подписание векселя в обоснование вексельных возражений, при наличии нотариального удостоверения подписи на векселе, по закону должна быть не возможна. Сведения о фактах нотариального удостоверения подписей на векселях (реестр нотариальных удостоверений подписи) должны быть доступны для ознакомления неопределенному кругу лиц. В этом случае векселедержатель будет, в определенной степени, застрахован от отказов в платеже со ссылкой на подделку или на отсутствие полномочий подписи, хотя и не будет знать, как должна выглядеть подпись обязанного лица.

Другой путь решения проблемы – установить процессуальные и материальные презумпции. Публичное удостоверение собственноручности подписи и внесение сведений в ЕГРЮЛ о наличии полномочий на подписание векселя должно стать правом, а не обязанностью вексельного должника. Однако, должник, который воспользовался этим правом и использовал нотариальное удостоверение подписи, а также внес сведения в ЕГРЮЛ о наличии полномочий на подписание векселей, должен быть лишен права ссылаться на подделку своей подписи и отсутствие полномочий подписанта. Он должен будет доказать подделку подписи нотариуса. В то же время необходимо установить норму, согласно которой держателю векселя, подпись на котором не удостоверена публичным лицом и сведения об этом удостоверении отсутствуют в нотариальном реестре, могут быть противопоставлены возражения, основанные как на факте подделки, так и на факте отсутствия полномочий подписанта безотносительно к тому знал об этом держатель векселя или нет в момент приобретения векселя. Т.е. не удостоверенные векселя будут обращаться только в доверенном кругу.

Конечно, первый путь – установление дополнительных требований к форме векселя - значительно осложнит вексельный оборот, но он может быть реализован без вмешательства в ГК РФ и в Положение о векселях. Второй путь – изменение правил о материальной абстрактности вексельного обязательства - представляется более лояльным, но без изменения в ГК РФ и в Положение о векселях его реализовать скорее всего, будет невозможно.

Не лишним было бы также ввести обязывания или правомочия к выдаче векселей на специальных защищенных бланках. Также можно либо обязать использовать бланк под страхом утраты документом силы векселя, либо установить это как право векселедателя. В первом случае необходимо обязывать векселедателя раскрывать сведения о признаках технической защиты бланка. Во втором случае – при раскрытии этих сведений следует вексельным должникам дать право ссылаться в обоснование возражений на подделку признаков технической защиты бланка.

Указанные вопросы законодатель может в той или иной степени делегировать саморегулируемым организациям на вексельном рынке, но это разговор особый.



Примечания

1Новоселова Л.А. , Вексель в хозяйственном обороте. Комментарий практики рассмотрения споров. М.: Статут. 2003, - С. 41. Назад к тексту

2См. п. 9 Информационного письма Президиума ВАС от 25.07.1997 года № 18 Назад к тексту

3 Вавин Н.Г. Положение о векселях. Научно-практический комментарий. М.: 1927. С. 51. Назад к тексту

4 А.Ф. Федоров отмечал, что абстрактность вексельного обязательства выражается в том, что причины, из-за которых дан вексель, остаются вне вексельного обязательства и не находятся с ним в правовой связи (Федоров А.Ф. Вексельное право. Одесса. 1906 г., С.116). У него же в другой работе мы находим упоминание о том, что германское законодательство смотрело на вексель как на акт строго формальный, совершенно независимый от тех материальных отношений, на почве которых он возник. Российский вексельный устав 1882 года в существенных своих основаниях также построен на началах германского вексельного права (Федоров А.Ф. Вексель. Историко-юридическое исследование. Одесса. 1895 г (переиздано М.: Концерн "БДЦ", 1997, С. 66)). Назад к тексту

5 Вряд ли можно согласиться с А.В. Макеевым, который пишет, что "вексель полностью отрешен от условий сделки, в результате которой он возник" (Макеев А.В., Вексель в финансово-хозяйственной деятельности". М.: Банковский Деловой Центр, 1994. С. 28). Назад к тексту

6 В п. 15 Постановления совместных Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 4.12.2000 г. № 33/14 было указано, что лицо, к которому предъявлен иск по векселю, вправе ссылаться на возражения, проистекающие из его личных отношений с законным векселедержателем. При применении ст. 17 Положения следует исходить из того, что "личными отношениями" лица, к которому предъявлено требование по векселю, с иными участниками отношений по векселю являются все отношения с ними, основанные на юридических фактах, ссылка на которые или опровержение которых заставили бы их обосновывать свое притязание иначе, чем ссылка на порядок, предусмотренный ст. 16 Положения. Назад к тексту

7 См. Постановление ФАС МО от 13.12.2001 по делу КГ-А40/6726-01 Назад к тексту

Ваше мнение об этом документе?

 
Вернуться в раздел «Публикации» >>
 
Версия для печати
РЕКЛАМА
ИНФОРМАЦИЯ
Rambler's Top100